*** Литературный клуб «Вечерки» ***

[vitja-knd]

Сын пришел ко мне, шельмец,
И спросил с тоскою:
"Одноклассники, отец - Что это такое?
Это что за сайт такой,
Где седые люди,
На реал махнув рукой,
Утопают в блуде?

Где к изменам виден путь,
Цель ясна, и средства,
Где хотят себя вернуть
В брежневское детство?
Где нарушен их покой?
Где проводят ночи?

Это что ж за сайт такой -
Объясни мне, отче?"
Я привлек сынка к себе
И сказал с тоскою:
"База данных ФСБ -
Вот что мы такое."

[bobr55]

Сообщение от vitja-knd

Сын пришел ко мне, шельмец,
И спросил с тоскою:
"Одноклассники, отец - Что это такое?
Это что за сайт такой,
Где седые люди,
На реал махнув рукой,
Утопают в блуде?

Где к изменам виден путь,
Цель ясна, и средства,
Где хотят себя вернуть
В брежневское детство?
Где нарушен их покой?
Где проводят ночи?

Это что ж за сайт такой -
Объясни мне, отче?"
Я привлек сынка к себе
И сказал с тоскою:
"База данных ФСБ -
Вот что мы такое."

Этот стишх самый популярный RUнете.Куда не зайдёшь,везде на него натыкаешься.Ещё бы - более 12-ти миллионов "однокласников".

[vitja-knd]

Ну да, мне его прислали несколько человек уже в одноклассниках. Стишок, канешна, пошлый, но суть схвачена верно

[vitja-knd]

Я хочу танцевать танцы,
По паркету ходить ногами,
Также в паре за руки браться,
Ну и в вальсе кружить кругами

А еще мне партнёр нужен
Чтоб хороший был, а не просто
Чтоб меня и музыку слушал
Ну и чтоб подходил по росту

И ваще меня с танцев плющит
А порою даже колбасит
Ну их, этих партнеров, лучше
Только девушки будут в джазе

[Зяма]

древняя и поучительная легенда:

«Как-то стая гордых и сильных птиц попалась в хитро расставленные, старым птицеловом, сети.
Воцарилось всеобщее уныние и громкие стенания.
Каждый в одиночку искал выход, стремился высвободиться только сам, но не мог.
И чем больше они кричали и дергали сеть в разных направлениях, – тем больше они запутывались и лишали себя свободы движений...
И тогда среди них возникла инициативная группа разумных птиц, которая предложила всем начать мыслить и действовать сообща.
И когда, договорившись, они взмахнули крыльями все разом и ринулись на сеть единой, сплоченной стаей, – сеть лопнула, они взлетели в небо и стали свободными…»

[Зяма]

Далёкое-близкое
Владимиру Вольфовичу посвящается


Наши дни. Россия-матушка. Квартира Загогульского. Загогульский, Налейводка и Мерзавчик сидят вокруг стола. Налейводка, продолжая разговор, гулко хлопает Загогульского по спине.
- Не тушуйся! Поедешь, посмотришь, как там! Деньжат подзаработаешь – и домой! Не на всю жизнь ты туда собрался!
- Тревожусь я что-то, братцы, - бормочет Загогульский, - Отец-то у меня еврей по дяде, а мать – хохлушка. Пойду в посольство, если не дадут визу – придётся сидеть здесь. Дочке десять лет, хочет после школы в колледж – учиться на психолога, а у самой одни трояки. Жена машину требует – хоть тресни! Да и в квартире капремонт делать надо. Деньги нужны – до зарезу!
Люди входят в двери с надписью: «Консул». Пропускают старушку, она выходит от консула, плача и сморкаясь. Опускается на стул – перевести дух. Немного успокаиваясь, говорит соседке – с аппетитом уплетающей сало с чесноком:
- Не пустил! Не пустил! Я документы привезла, домовую книгу, паспорт ещё советский привезла! А он с меня потребовал свидетельство о рождении мамы и папы. Как я могу это ему дать, как? Родители мои в яме, архивы фашисты спалили. Ну что мне делать, что?
- Откуда я знаю? – возмущается женщина, вытирая жирные от сала губы. – Я-то тут при чём?
Зарыдав, старушка уходит. Женщина пожимает плечами и достаёт термос из объёмистой сумки.
От консула выходит Загогульский, к нему бросаются жена с дочкой:
- Ну что?
Загогульский, ликуя, показывает им паспорта. Дочка целует папу, с визгом повиснув у него на шее. Жена мелко крестится и шепчет: «Слава Богу!»
Полгода спустя. Израиль. Ульпан.
Переменка. Люди стоят во дворе группками, курят, пьют кофе. Загогульский с женой тоже отдыхают. Жена:
- Скоро Пасха… А в магазинах – только маца.
Женский голос:
А здесь Пасху не справляют. Здесь вообще Песах.
Ещё один голос:
- Ну, если уж здесь Восьмое Марта не праздник…
Тоненькая девушка печально вопрошает:
- А Новый год? А Рождество?
Разъярённый мужской голос:
- Да здесь всё не так, как у людей!
Другой мужской голос:
- У меня дома такая квартира осталась – евроремонт. Я директором школы работал, все передо мной за задних лапках ходили! Я думал – приеду сюда с баксами, в круиз отправлюсь. А мне сказали: кроме никайона, ничего тебе тут не светит. На хрена я сюда припёрся?
Женщина жалобно:
- Дочка пришла в школу, местные бежали по коридору, сбили её с ног! Учительницу называют о имени! Дочь не хочет учить иврит, швырнула книгу и кричит: «Я не могу сломать язык, мне противно учить эту муть!» Пришлось извиняться перед учителем, ноя скажу вам по секрету: моя дочь полностью права!
Грузная тётка, поправляя очки, вещает:
- Израиль без русской алии – ничто! До приезда наших евреи умели только торговать и дурить несчастных бедуинов! У евреев нет и не было ни культуры. Ни искусства! Только русские могут навести порядок в Израиле!
Загогульский, не пропуская ни одного слова, радостно кричит:
- Выше голову, господа! Будет и на нашей улице праздник!
Тридцать лет спустя. Израиль. Красная площадь.
На трибуне стоит Загогульский. Ему то и дело рукоплещут. Мы слышим его пламенную речь:
- За это время, господа, мы добились довольно неплохих результатов. Главных врагов, арабов, мы просто-напросто споили, теперь у них нет ни времени, ни сил нападать на наш прекрасный Израиль! (Аплодисменты.) Пять лет назад большинство евреев удрало отсюда. Оставшиеся начали говорить по-русски, причём без мата обойтись уже не могут! (Аплодисменты.) Они уже умеют кушать сало, их дети читают на ночь «Богородицу». (Бурные аплодисменты.) Новый год празднуем в январе, как каждое европейское государство. Для этого 31 декабря снег в холодильнике на пароходе из Москвы прибывает точно в срок. Всё это очень хорошо, господа. Но этого недостаточно! Итак, на повестке дня: каждой еврейской семье – самогонный аппарат с доставкой на дом и подробной инструкцией! Даёшь! (Бурные аплодисменты, переходящие в овации.)
Вечером того же дня. Роскошная вилла Загогульского. Загогульский, Налейводка и Мерзавчик, их жёны, дети и внуки сидят во дворе под пальмами за огромным столом, который ломится от яств и напитков. Играет гармошка. Налейводка сияет:
- Ну, что я тебе говорил? Не тушуйся! Нет такой крепости, которую не взяли бы русские большевики!
Мерзавчик завистливо глядит на Загогульского, хрустя огурчиком. Рядом с ним – жена, пять сыновей и пятнадцать внуков.
Шестьдесят лет спустя. Израиль.
Длинный бетонный забор. Подходит один из потомков мерзавчика лет восьми с ведром ярко-алой краски и кистью. Долго и старательно что-то пишет на заборе, поминутно облизывая набежавшую соплю.
Когда маленький Мерзавчик наконец отходит, на заборе пламенеет лозунг – мечта многих поколений:
- Бей ***ов – спасай Израиль!
2003 год

Алла Бурыкина
Беэр-Шева
Израиль
(972)-54-7432195

[Зяма]

Ванька Стуков,двадцатилетний мальчик,отданный в Пристонскую школу маркетинга, штат Нью-Джнрси дождавшись когда супервайзер и брокеры ушли в паб достал из директорского шкапа пачку бумаги, свежий картридж, припасенную бутылку водки и включил Пентиум.
«Будь здоров, Мартын Петрович! Засылаю тебе факсом прайс - купи хоть что-нибудь.Нету у меня дилеров , только ты один остался.
А вчерась была мне выволочка.Местный фраер,плеснул себе под жабры и погнал на меня за то,что я раскачал ихний рынок ГКО, а когда пришла пора скупать бумагу, я по нечаянности закемарил. Приколись, как я тут неловко обозначился.
А на той неделе бикса с местной биржи сделала мне гнилой заход,заказав 15 опционов.Мне бы начать с бумаги подлиннее, а я начал с коротких облигаций. Наскреб ей портфель по завязку. А она ,падла, забрала портфель и давай им в харю меня тыкать -- обломайся,говорит ты не в доле.
Даже брокеры надо мной стебуться. И по фене тут не ботают.А ихние доллары ну точь в точь,как наши баксы.
Мартын ,не будь падлом батистовым! Пожалей меня сироту,возьми меня отседова. На барыгу я лучше дома выучусь, а иначе пропаду тут.»
Ванька пощелкал клавишами.Сидельцы с биржи рассказывали ему, что письма в Америке отправляются виртуально через «Интернет». Он надел шапку и , не набрасывая рубахи вошел в сеть.Подумал,почесался и написал адрес:
«На стрелку братве» и добавил «Мартыну Петровичу»
Зубарев Е.