Сталинизм и фашизм.

[Зяма]

10 июля подразделение Французской Армии вступило в Dietersheim и через 17 дней капитан Julien прибыл для принятия командования. Его отчёт сохранился как часть армейского расследования в дискуссии капитана Жульена с его предшественником. В первом же лагере, в который он вошёл, он засвидетельствовал наличие грязной земли "населённой живыми скелетами", некоторые из которых умирали на его глазах.
Другие грудились под кусками картона, хотя июль не был слишком жарким. Женщины, лежащие в норах, вырытых в земле, взирали на него, отёчные от голода, с животами, пародирующими беременность; старики с длинными серыми волосами смотрели на него сгорбленно; дети шести-семи лет с голодными кругами енотов вокруг глаз смотрели на него безжизненным взором.

Два немецких врача в "госпитале" пытались помочь умирающим на земле под открытым небом, между следами от тента, который американцы прихватили с собой. Жульен, участник Сопротивления, поймал себя на мысли: "Это напоминает фотографии Дахау и Бухенвальда.." (Вот только немецкие трудовые лагеря дошли до плачевного состояния из-за поражения Германии; американские же лагеря смерти были созданы из-за победы Америки - прим. перев.).

Была зима и мы расположились на заснеженном пастбище. Ночью мы лежали по 7-8 человек, тесно прижавшись друг к другу. После полуночи лежавшие внутри менялись местами с лежащими снаружи, чтобы те не замёрзли до смерти.

В Андернахе около 50 000 заключённых содержались в открытом поле, огорожённом колючей проволокой. Женщины содержались в отдельном загоне. У заключённых не было ни убежищ, ни одеял, у многих не было и пальто. Они спали в грязи, под дождём и на холоде, среди неимоверно длинных рвов для экскрементов. Весна была холодной и ветреной и их страдания от непогоды были ужасными.

Ещё более ужасно было наблюдать, как заключенные варили в жестяных банках подобие ***кого супа из травы и сорняков. Очень скоро заключённые были истощены. Дизентерия свирепствовала, и очень скоро они спали в собственных экскрементах, слишком слабые и скученные, чтобы добраться до траншей-туалетов.
Многие умоляли дать им еды, слабели и умирали на наших глазах. У нас было полно еды и другого продовольствия, но мы ничем не могли им помочь, включая медицинскую помощь.

Разгневанный, я выразил протест своим офицерам, но был воспринят с враждебностью или мягким безразличием. Под нажимом они отвечали, что выполняют строжайшие указания "с самого верха".
Обратившись на кухню, я услышал, что кухмейстерам строго запрещено делиться провизией с заключёнными, но её как никогда много и они не знают, что с ней делать. Мне пообещали выделять понемногу.

Когда я перебрасывал еду заключённым через колючую проволоку, я был схвачен охранниками. Я повторил "правонарушение" и офицер злобно пригрозил, что пристрелит меня. Я подумал, что это блеф, пока не увидел на холме возле лагеря офицера, расстреливающего из пистолета 45 калибра группу немецких гражданских женщин.

На мой вопрос он ответил: "Стрельба по мишеням" и продолжал палить до последнего патрона в магазине. Я видел, как женщины бежали в укрытие, но из-за дальности не смог определить, ранил ли кого-либо офицер.»


Лагеря POW - Prisoners Of War - военнопленных, расположенные вдоль Рейна - последствия победного вторжения Союзников в Германию. Армия США официально взяла в плен около 5,25 миллиона немецких военнослужащих.

Эйзенхауэр сожалел о бесполезной защите немцами рейха в последние месяцы войны из-за бесполезных потерь с немецкой стороны. По меньшей мере в 10 раз больше немцев - по меньшей мере 800 000, очень вероятно, более 900 000, и вполне возможно, более 1 миллиона, умерло в американских и французских лагерях, чем было убито в северо-западной Европе, с момента вступления Америки в войну в 1941 по апрель 1945.

[Зяма]

Отрывок из воспоминаний Johann Baumberger, немецкого военнопленного

[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи]

[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи]



На этом аэрофотоснимке каждая чёрная точка означает немецкого военнопленного, сидящего в заснеженном поле в течение месяца.

Мы пришли в лагерь военнопленных в Брилоне возле Зауэрлянда. Была зима и мы расположились на заснеженном пастбище. Ночью мы лежали по 7-8 человек, тесно прижавшись друг к другу. После полуночи лежавшие внутри менялись местами с лежащими снаружи, чтобы те не замёрзли до смерти.

Следующим лагерем был Ремаген на Рейне. 400 000 человек в одном лагере. Условия были ужаснейшие. Нам не давали еды по 2-3 дня, и мы пили воду из Рейна. Мы выстраивались утром в линию, чтобы добыть 1/2 литра воды ("коричневого супа") к вечеру. Тот, кто не кипятил воду, заболевал диареей и умирал, в большинстве случаев в рве-туалете. Здесь были прекрасные фруктовые сады, но через несколько недель от них ничего не осталось.
Мы отрывали ветви, разводили огонь, кипятили воду и варили по одной картофелине на двоих. 40 человек получали 1 кГ хлеба. У меня не было стула по месяцу. В таких условиях в неделю умирало по 1 000 человек. Мы так ослабли, что не могли вставать и ходить - то воспоминание навсегда врезалось в мою память.

Лихорадка ворвалась в лагерь в мае 1945. Нас перевели в другой лагерь в Кобленц. Когда мы прибыли, клевер был 15см высоты. Мы прессовали и ели его. Пшеница достигала полуметра и мы были рады, что можем лежать не на голой земле. Лагерь подчинялся французам, и большинство заключённых были переведены во Францию. Мне выпало счастье быть освобождённым по медицинскому заключению.


In "Eisenhower"s Death Camps": A U.S. Prison Guard"s Story
В "лагерях смерти Эйзенхауэра": История американского охранника (отрывок)

[Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи]

В конце марта - начале апреля 1945 меня направили охранять лагерь военнопленных около Андернаха на Рейне. У меня было четыре курса немецкого, и я мог разговаривать с заключёнными, хотя это было запрещено. Но со временем я стал переводчиком и мне было поручено выявлять членов СС. (Я не выявил ни одного).



В Андернахе около 50 000 заключённых содержались в открытом поле, огорожённом колючей проволокой. Женщины содержались в отдельном загоне. У заключённых не было ни убежищ, ни одеял, у многих не было и пальто. Они спали в грязи, под дождём и на холоде, среди неимоверно длинных рвов для экскрементов. Весна была холодной и ветреной и их страдания от непогоды были ужасными.

Ещё более ужасно было наблюдать, как заключенные варили в жестяных банках подобие ***кого супа из травы и сорняков. Очень скоро заключённые были истощены. Дизентерия свирепствовала, и очень скоро они спали в собственных экскрементах, слишком слабые и скученные, чтобы добраться до траншей-туалетов.
Многие умоляли дать им еды, слабели и умирали на наших глазах. У нас было полно еды и другого продовольствия, но мы ничем не могли им помочь, включая медицинскую помощь.

Разгневанный, я выразил протест своим офицерам, но был воспринят с враждебностью или мягким безразличием. Под нажимом они отвечали, что выполняют строжайшие указания "с самого верха".
Обратившись на кухню, я услышал, что кухмейстерам строго запрещено делиться провизией с заключёнными, но её как никогда много и они не знают, что с ней делать. Мне пообещали выделять понемногу.

Когда я перебрасывал еду заключённым через колючую проволоку, я был схвачен охранниками. Я повторил "правонарушение" и офицер злобно пригрозил, что пристрелит меня. Я подумал, что это блеф, пока не увидел на холме возле лагеря офицера, расстреливающего из пистолета 45 калибра группу немецких гражданских женщин.
На мой вопрос он ответил: "Стрельба по мишеням" и продолжал палить до последнего патрона в магазине. Я видел, как женщины бежали в укрытие, но из-за дальности не смог определить, ранил ли кого-либо офицер.

Тогда я понял, что имею дело с хладнокровными убийцами, полными моральной ненавистью. Они считали немцев недочеловеками, достойными уничтожения: другой виток нисходящей спирали расизма. Вся пресса конца войны была полна фотографий немецких концлагерей с истощёнными узниками. Это увеличивало нашу самоуверенную жестокость и облегчало нам вести себя таким образом, с которым мы были посланы бороться...

[Зяма]

Эээээх, жалко, Солженицин не дожил! Он бы расписал!

Интересно, описания очевидцев эйзенхауровского ГУЛАГа потянули бы ещё на одну Нобелевскую премию по литературе?

[Зяма]

Интересная цитата из Сталина! а ведь ничего не изменилось по сей день, только мозги больше засраны информационнм мусором. Стыдится и каяться некоторые тут предлагают, только вот перед кем???!!!
Тогда Сталин упирал на то, что такая информационная политика Запада вызвана классовой борьбой с социалистическим государством. С тех пор социалистического государства не стало, а информационная политика Запада не изменилась.

СТАЛИН: "Говоря о дальнейшем развитии советской литературы и искусства, нельзя не учитывать, что они развиваются в условиях невиданного еще в истории размаха тайной войны, которую сегодня мировые империалистические круги развернули против нашей страны, в том числе в области литературы и искусства. Перед иностранной агентурой в нашей стране поставлена задача проникать в советские органы, ведающие делами культуры, захватывать в свои руки редакции газет и журналов, оказывать решающее воздействие на репертуарную политику театра и кино, на издание художественной литературы. Всячески препятствовать выходу в свет революционных произведений, воспитывающих патриотизм и поднимающих советский народ на коммунистическое строительство, поддерживать и продвигать в свет произведения, в которых проповедуется неверие в победу коммунистического строительства, пропагандируется и восхваляется капиталистический способ производства и буржуазный образ жизни.

В то же время перед иностранной агентурой поставлена задача добиваться в произведениях литературы и искусства пропаганды пессимизма, всякого рода упадничества и морального разложения.

Один ретивый американский сенатор сказал: "Если бы нам удалось показать в большевистской России наши кинофильмы ужасов, мы бы наверняка сорвали им коммунистическое строительство". Недаром Лев Толстой говорил, что литература и искусство - самые сильные формы внушения.

Надо серьезно подумать, кто и что у нас сегодня внушает при помощи литературы и искусства, положить конец идеологическим диверсиям в этой области, до конца пора, по-моему, понять и усвоить, что культура, являясь важной составной частью господствующей в обществе идеологии, всегда классовая и используется для защиты интересов господствующего класса, у нас для защиты интересов трудящихся - государства диктатуры пролетариата.

Нет искусства ради искусства, нет и не может быть каких-то "свободных", независимых от общества, как бы стоящих над этим обществом художников, писателей, поэтов, драматургов, режиссеров, журналистов. Они просто никому не нужны. Да таких людей и не существует, не может существовать.

Те же, кто не может или не хочет в силу пережитков, традиций старой контрреволюционной буржуазной интеллигенции, в силу неприятия и даже враждебности по отношению к власти рабочего класса преданно служить советскому народу, получат разрешение на выезд на постоянное место жительство за границу. Пусть они там воочию убедятся, что означают на деле утверждения о пресловутой буржуазной "свободе творчества" в обществе, где все продается и покупается, а представители творческой интеллигенции полностью в своем творчестве зависят от денежного мешка финансовых магнатов."