Кто читал?

[vitja-knd]

Подсмотрел вчера в ресторанчике такую сцену... Представьте: Киев, Оболонская набережная, за столиком он и она... Пьют вино, и молчат....

Диалог... как в немом кино, -
Только взгляды, да жесты рук...
С ним не дружит она давно,
Он давно ей уже не друг...

Он - солиден и неуклюж,
Не на выданье и она...
У нее - на диване муж.
У него - у плиты жена...

Ей расслабиться нет причин,
И ему, вроде, тоже - нет:
У нее справил свадьбу сын,
У него - дочь ушла в декрет...

Закрывается ресторан,
Посетителей просят прочь...
Он - не спать будет до утра,
И она - не заснет всю ночь.

У "не дружбы" - особый счет...
Не его, не ее вина,
Что, зачем-то, не первый год
Он не с ней, и не с ним она...

Так не дружат они давно,
Вот такая беда, старик...
Диалоги в немом кино -
Выразительнее, чем крик...

[yanik]

Лучший ответ


Олька
У венерического больного


Другие ответы


Игнат
У чайника.




Persephone
Кран водопроводный)
0


Sonja100
водопроводный кран

старая загадка..




Ю
кран




lara matveeva
у того с гонорией




Юлия Ревина
Кран
: 0



Катенок
еще как вариант сосулька


г

Инна Беловицкая
Вариантов много. Например, САМОВАР.




доктор Саша
это из серии
волоса, волоса, а посередине колбаса.

или: снаружи черно, внутри красно, как засунешь - прекрасно.

когда-то за эти загадки гравредактора "Мурзилки" говорят с должности сняли




Nik Меню пользователя Мыслитель
Это самовар

[vitja-knd]

волоса, волоса, а посередине колбаса?
Яша, ето кукуруза.
"Мурзилка" за 1975 год.

[vitja-knd]

Тараканьи бега (грустная шутка)

Удивляется мир учёный:
От летков разлетясь в июле,
До сих пор не вернулись пчёлы
По домам своим, то есть в ульи...

А еще, что довольно странно,
Ибо - это ведь плюс, не минус? -
Разбежались и тараканы,
Не вернулись к себе под плинтус.

Кем, куда и зачем влекомых
Не хватает мне их, ребята -
Не вернувшихся насекомых,
Живших рядом со мной когда-то.

Может это наивно слишком,
Но, я глядя на братьев меньших,
И в своей телефонной книжке
Не вычеркиваю ушедших...

[vitja-knd]

*Потому, что им до фени...
Средь людей, больших и малых,
Между прочим,
Я люблю людей усталых...
Очень-очень.

За никчемность откровений,
Легких слишком, -
Потому, что им до фени
Все, почти что...

Потому, что им досталось
Слишком много...
Потому, что их усталость
Не убога...

Я люблю их равнодушный
Мир скитальцев
Потому, что им не нужно
Притворяться...

[vitja-knd]

*Здесь девки пахнут молоком…
Нет, невозможно превозмочь
Желания души и плоти!
Тиха украинская ночь...
Лягушки плачут на болоте...

Тут всякий, кто с селом знаком,
Живет порывом откровенным...
Здесь девки пахнут молоком,
И свежевыкошенным сеном...

И явлен миру симбиоз
Девичьей чистоты и б***ства:
Рушнык прабабкин и навоз
Легко умеют сочетаться...

Здесь родила вас ваша мать,
И грудью пышной здесь кормила…
Так что ж вы в город прётесь, б***ь,
С такою невъ***нной силой?

[Зяма]

Испытания

Начало Великой Отечественной войны застало меня в военном городке, неподалеку от Минска. Там находился склад Наркомата обороны, где я, уже будучи старшим сержантом-сверхсрочником, заведовал хранилищем автобронетанковых запчастей. Склад обслуживал войска Белорусского Особого военного округа. На нашем складе находились два полностью укомплектованных броневика — БА-10 и БА-20 — и поступавший из капитального ремонта танк Т-28.

Бои развернулись на минском направлении. Получилось так, что связь со штабом округа была потеряна. Начальник склада майор Денисковский и его заместитель по политчасти политрук Фещенко, посовещавшись, решили направить меня в Минск, в штаб округа, и выяснить, что делать со складом.

Рано утром 26 июня я на броневике выехал в Минск. Могилевское шоссе оказалось запруженным колоннами наших войск, двигающихся на запад, и беженцев — на восток. Лишь к середине дня добрался я до Минска. Город было не узнать. Дома горели, улицы завалены битым кирпичом, изрыты воронками. Во дворе штаба округа пылал костер из бумаг, в помещениях — ни души. Узнал, что все уехали и штаб находился в другом месте.

К вечеру я наконец возвратился в свой военный городок и доложил начальнику склада о результатах поездки. К тому времени он получил уже доставленный нарочным приказ об эвакуации склада. Утром 27 июня майор собрал личный состав и отдал необходимые распоряжения. Весь день мы готовили имущество склада, упаковывали его в ящики, останавливали автомобили, спешившие на восток по шоссе, и загружали наиболее дефицитными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, детей отправляли на санитарных машинах.

Я попросил у майора разрешения вывести танк Т-28.

— Так к нему же нет экипажа, — возразил Денисковский. — Как ты поведешь?

— Один справлюсь. Все-таки более трех лет служил механиком-водителем. А эта машина хорошая, сильная, жаль оставлять. [329]

Меня поддержал политрук Фещенко. Наконец майор сказал:

— Так и быть, готовь машину! Отвечаешь за нее.

— Есть! — козырнул я и побежал к танку. По пути зашел домой, позвал на помощь жену, и принялись вместе за работу. Натаскали воды, принесли и установили аккумуляторы, взяли три сотни патронов и зарядили пять пулеметных дисков. Пока жена ходила за комбинезоном и танкошлемом, я успел залить горючим и маслом пустые баки, проверил все и вывел машину к воротам склада. А там уже выстроилась колонна машин с имуществом — погрузили все, что можно было взять. Впереди поставили броневики с командованием, замыкающим — мой Т-28.

Последние слова прощания. Накануне вечером мы с женой побывали у ее родителей в деревне Ефимово, посоветовались, как быть дальше. Рая хотела ехать со мной, но отец и мать убеждали, что ей лучше остаться с ними, что на пятом месяце беременности уезжать неизвестно куда рискованно. В конце концов я согласился с этим. «Ненадолго же расстаемся, — успокаивал я жену. — Разобьем фашистов, и я буду опять дома».

И вот теперь мы прощались на лесной дороге возле нашего склада. «Сына береги!» — крикнул я из люка (считал, что родится обязательно сын, а родилась дочь, Антонина).

Наконец колонна выехала на Могилевское шоссе. У райцентра Червень нас обнаружил и обстрелял немецкий самолет-разведчик. Машины рассредоточились, а после того, как вражеский самолет улетел, снова начали выезжать на шоссе. Я тоже стал заводить танк, однако мотор не запускался.

— Что случилось? — спросил подъехавший ко мне на броневике майор Денисковский.

— Вероятно, какое-то повреждение, — ответил я. — Сейчас проверю.

— Ремонтируй и догоняй нас, а мы должны торопиться, — сказал начальник склада, поворачивая вслед за колонной.

Больше часа провозился я, пока исправил повреждение в карбюраторе. За это время колонна склада ушла далеко вперед, и догнать ее было довольно трудно. Но я выехал на шоссе и повел танк на высокой скорости.